Titles
People
Форма входа

Вы вошли как Гость
Войдите или зарегистрируйтесь
Заколдованная жизнь

Главы 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16

— Мур! — раздался голос Крестоманси почти над самой головой мальчика. — Мур!

Но Мур не хотел отвечать. Он лежал, разглядывая сквозь листья яблони синеву небес. То и дело его взгляд затуманивался, и тогда Мур закрывал глаза, и по его щекам текли слезы. Узнав, как мало он значит для Гвендолен, он уже не был уверен, нужна ли ему хоть одна из его жизней. Он прислушивался к крикам и треску, доносившимся из— за деревьев, и почти желал, чтобы Скрипку скорее поймали. Время от времени у Мура возникало странное чувство, что сам он и есть Скрипка, разъяренная и напуганная, выпускающая когти и царапающая огромную жирную ведьму в шляпе с цветочками.

— Мур, — повторил волшебник. Похоже, он был в таком же отчаянии, как и Скрипка. — Мур, я тебя понимаю. Мы надеялись, что ты еще очень нескоро — возможно, спустя годы — узнаешь правду о Гвендолен. Но ты волшебник, причем, как я подозреваю, волшебник более сильный, чем я сам, — если только захочешь использовать свой дар. Не мог бы ты попробовать свои силы сейчас, пока бедная Скрипка еще не поймана? Пожалуйста, сделай одолжение. Помоги мне хотя бы освободиться от этого отвратительного серебра, чтобы я мог восстановить свою мощь.

Пока Крестоманси говорил, Мур снова почувствовал себя в шкуре Скрипки. Он забрался на дерево, но Усердный Маг и Уполномоченная Ведьма стряхнули его. Он бежал, и бежал, и бежал, а затем проскользнул между лапищами Усердного Мага и прыгнул — прыгнул изо всех сил с огромной, устрашающей высоты. От этого прыжка Муру стало так худо, что он открыл глаза. Листья яблони трепетали, и яблоко, висевшее над головой мальчика, уже почти созрело.

— Что я должен делать? — несчастным голосом спросил Мур. — Я ведь совсем не знаю как...

— Понятно, — прервал его Крестоманси. — Я испытывал то же самое, когда мне сказали, что я волшебник. Можешь ли ты подвигать левой рукой?

— Назад и вперед. Но мне все равно не высвободиться из веревок.

— Неважно. Ведь ты одним мизинцем способен сделать то, чего многим людям, включая Гвендолен, за всю жизнь не удастся. К тому же магия сада должна тебе помочь. Попробуй попилить веревку левой рукой, воображая при этом, что она серебряная.

Мур повернул голову вбок и недоверчиво посмотрел на Крестоманси. Волшебник был растрепан, бледен и очень серьезен. Должно быть, он говорил правду. Мур натянул веревку левой рукой. Веревка как веревка — жесткая и грубая. Тогда мальчик сказал себе: «Это не веревка, а серебро», и веревка стала гладкой. Пилить оказалось сложнее. Мур отвел руку как можно дальше и стал ребром ладони двигать по серебру. Дзинь. Звяк. Путы ослабли.

— Спасибо, — сказал Крестоманси. — С моими цепями тоже покончено. А вот наручники, кажется, заколдованы посильнее. Может, попробуем еще раз?

Позвенев серебряной веревкой, Мур окончательно сбросил ее с себя (кажется, она еще во что-то превратилась, но он этого не заметил) и уселся на камень. Крестоманси устало побрел к нему, протягивая ему руки, по-прежнему жалко висящие в наручниках. В это время из-за деревьев показался Усердный Маг, споривший с ведьмой в шляпе с цветами.

— Говорю вам, кошке — крышка. Падая, она пролетела добрых пятьдесят футов.

— Но разве вам не известно, что они всегда падают на лапы?

— Почему же тогда она так и осталась лежать?

Мур понял — нет смысла тратить драгоценное время, представляя себе ужасные картины. Он схватился обеими руками за наручники и рванул их.

— Ой! — вскрикнул Крестоманси.

Наручники упали в траву. Мур обрадовался своему только что открытому таланту. Он поднял наручники и приказал им стать свирепыми орлами.

— Преследуйте Нострумов, — скомандовал он им.

Левый наручник послушался и тут же взмыл вверх, а вот правый так и остался самим собой и снова упал на землю. Тогда Муру пришлось взять его в левую руку, после чего тот все-таки превратился в орла и присоединился к своему товарищу.

Мур поглядел на Крестоманси. Волшебник стоял под яблоней и смотрел в сторону холма, по склону которого, спотыкаясь, спускался разговорчивый человечек по имени Бернард. Его воскресный галстук был для удобства развязан, а в руке Бернард держал карандаш и газету, развернутую на странице с кроссвордами.

— Заклинание, тринадцать букв, заканчивается на «е», — бормотал он.

Тут он поднял глаза и заметил, что костюм Крестоманси перепачкан древесной корой. Потом он увидел цепочки для часов, Мура, веревку и множество людей, бегающих между деревьями по холму.

— Силы небесные! — удивился Бернард. — Извините... я не знал, что вы во мне нуждаетесь. Остальных тоже позвать?

— Да побыстрее, — ответил волшебник.

Ведьма в шляпе с цветами углядела, что Крестоманси удалось освободиться от цепей, и заверещала фальцетом:

— Они готовятся к бегству! Остановите их!

Ведьмы, колдуны, некроманты и маги высыпали на луг — Гвендолен, конечно же, была в их числе — и принялись поспешно творить заклинания. По саду разнеслось гудение, и привычный запах колдовства повис над лугом. Тогда Крестоманси поднял руку, словно призывая к тишине. Но гудение только усиливалось и становилось все более злобным. Впрочем, никто из колдунов не осмелился подойти ближе. Не остановились только Уильям и Генри Нострумы: пыхтя и вопя, они со всех ног улепетывали от огромных орлов, которые их преследовали.

Бернард погрыз карандаш и наморщил лоб.

— Какой ужас! Их же целая толпа! — промолвил он.

— Старайся изо всех сил, — попросил его Крестоманси, тревожно поглядывая на гудящую толпу. — Я помогаю тебе изо всех сил.

Кустистые брови Бернарда подпрыгнули: на склоне прямо над ним возникла мисс Веникc. В одной руке она держала настольные часы, а в другой — скатерть. Возможно, из-за того, что домоправительница стояла на возвышении, сама она казалась еще выше, а ее пурпурное платье — еще ярче.

— Потребуется полный сбор, чтобы справиться со всей этой оравой, — рассудила мисс Веникc, мгновенно оценив положение.

Одна из ведьм завизжала:

— К нему идет подкрепление!

Муру показалось, что это Гвендолен. Запах колдовства все усиливался, а гудение уже напоминало долгий раскат грома. Толпа медленно приближалась. Снова замелькали шляпы и зашуршали темные костюмы. Рука, которой Крестоманси пытался их остановить, задрожала.

— Сад тоже им помогает, — заметил Бернард. — Ну же, Веникc, милая, соберись!

Он все время грыз карандаш и отчаянно гримасничал. А мисс Веникc аккуратно завернула часы в скатерть и после этого уже точно начала расти.

Постепенно стали появляться другие члены Семьи. Они собирались вокруг яблони, выдернутые из своих мирных воскресных занятий. Одна из молодых дам распутывала шерсть, а ее спутник сматывал эту шерсть в клубок. Другой мужчина держал в руках бильярдный кий, а еще одна молодая дама — кусок мела. Старушка в кружевных перчатках плела на коклюшках новую пару перчаток. Появление мистера Сондерса сопровождалось громким хлопком. У учителя под мышкой торчала лукавая морда дракона, и оба они казались растерянными, поскольку их внезапно оторвали от веселой игры.

Заметив Мура, дракон тут же вырвался от мистера Сондерса, подлетел к мальчику и прыгнул ему на руки, шелестя крыльями и извергая язычки пламени. Мур прислонился к яблоне, чтобы удержать в руках довольно тяжелого дракона, тот подпрыгивал и восторженно лизал ему лицо пламенем. Мур мог серьезно обжечься, если бы вовремя не приказал огням охладиться.

Подняв голову, Мур увидел, что по склону холма спускаются Роджер и Джулия. Не иначе, они снова играли с зеркалами, поскольку их руки так и остались поднятыми вверх. Они очень удивились, увидев, что здесь творится.

— Это же сад! И столько людей! — не верил своим глазам Роджер.

— Раньше ты никогда не вызывал нас сюда, папочка, — удивленно заметила Джулия.

— Сегодня — особый случай, — пояснил Крестоманси. Он был совсем обессилен и даже придерживал поднятую вверх правую руку левой. — Нужно, чтобы вы привели свою маму. Быстро.

— Мы сдерживаем их, — доложил мистер Сондерс.

Он пытался сохранять невозмутимость, но явно нервничал. Гудящая толпа подбиралась все ближе.

— Нет! — звонко возразила старушка в перчатках. — Мы больше ничего не сможем сделать без Милли.

Мур почувствовал, что все стараются привести жену Крестоманси. Он решил им помочь, раз уж Милли была им так нужна, да вот только не знал как. К тому же драконье пламя становилось таким жарким, что он тратил все свои силы на то, чтобы не обжечься.

Роджеру и Джулии не удалось привести Милли.

— Что такое? — растерялась Джулия. — Раньше у нас это получалось.

— Чары всех этих людей мешают нам, — объяснил Роджер.

— Попытайтесь еще раз, — настаивал волшебник. — Я не могу. Что-то меня останавливает.

— А ты тоже участвуешь в колдовстве? — поинтересовался у Мура дракон.

Между тем его пламя доставляло мальчику значительные неприятности. Кожа на лице Мура покраснела и начала болеть. Но как только дракоша обратился к нему, мальчик понял. Он действительно участвовал в колдовстве — но на стороне врага, поскольку Гвендолен снова использовала его способности. Раньше она часто так делала, поэтому Мур привык и почти не замечал этого, но теперь почувствовал. Мешая Крестоманси привести Милли, она использовала магическую силу брата на всю катушку, и именно поэтому его так сильно жгло.

Впервые в жизни Мур по-настоящему разозлился на Гвендолен.

— Она не имеет права! — сказал он дракону и забрал свой магический дар обратно. На него сразу же повеяло прохладой.

— Мур! Немедленно прекрати! — завизжала Гвендолен.

— Замолчи! — крикнул в ответ Мур. — Это — мое!

И тут же у его ног снова забил маленький источник. Мур с удивлением рассматривал его, не понимая, почему так произошло, и вдруг заметил, что члены Семьи, до этой минуты сильно озабоченные, заметно повеселели. Крестоманси глядел куда-то вверх, и лицо его светилось. Посмотрев в том же направлении, Мур увидел Милли, которая спускалась к ним с холма.

Тут явно был какой-то обман зрения: идя по склону холма, Милли казалась ростом с яблоню. Но вряд ли обманом было выражение ее лица, умиротворенное, словно вечер долгого дня. На руках у нее сидела Скрипка, Кошка была испугана и взлохмачена, но все же тихо мурлыкала.

— Мне так жаль, — огорчилась Милли. — Я б раньше пришла, если бы знала. Дело в том, что бедняжка упала со стены сада, и ни о чем другом я не могла думать.

Крестоманси с улыбкой опустил руку. По-видимому, больше не было необходимости сдерживать толпу: колдуны остановились, и гудение прекратилось.

— Ничего страшного, — утешил он жену. — Но теперь нам пора приниматься за дело.

И Семья немедленно приступила к работе. Впоследствии Муру было трудно вспомнить, что и как они делали, — в памяти всплывали раскаты грома, туман и темнота. В какой-то миг Крестоманси стал расти и вырос почти до небес — но, возможно, это только показалось Муру, поскольку ему пришлось прилечь на траву, чтобы успокоить перепуганного дракона. Мур лежа смотрел на членов Семьи, чьи гигантские фигуры мерили луг огромными шагами. Колдуны и чародеи выли и рычали. Иногда возникал вихрь белого дождя, или белого снега, или просто белого дыма, и все эти капли или снежинки неистово кружились в воздухе. Казалось, сад вертится вокруг своей оси — все быстрее, быстрее, быстрее,.. Иногда Мур различал некромантов, уносимых прочь белым вихрем, иногда — шагающего Бернарда, иногда — мистера Сондерса со снегом в волосах, в надувающейся парусом куртке. Завязывая бесконечные узлы на своем носовом платке, пробегала Джулия. Очевидно, Милли привела за собой подкрепление — Мур заметил Юфимию, дворецкого, лакея, двух садовников и, к своему ужасу, Уилла Саггинса, смело подставившего лицо белому вихрю, который кружился по воющему, вертящемуся и вопящему саду.

Движение так ускорилось, что голова у Мура перестала кружиться. Казалось, это было всегда — и кружение, ж гудение. Тут из белого вихря выступил Крестоманси. Мокрый, обветренный и по-прежнему высоченный, он протянул руку к Муру.

— Не мог бы ты дать мне немного драконьей крови? — попросил волшебник.

— Как вы узнали, что она у меня есть? — виновато спросил Мур, отпуская дракошу, чтобы достать сосуд.

— По запаху, — коротко ответил Крестоманси.

— Вот, возьмите, — робко сказал мальчик, протягивая ему порошок. — А как вы считаете, я потерял одну из моих жизней, пользуясь этим?

— Ты — нет, — успокоил его волшебник, — но хорошо, что ты не позволил Дженет прикоснуться к порошку.

Крестоманси шагнул обратно в вихрь и вытряхнул все содержимое сосуда. Мур видел, как порошок развеялся по ветру и закружился в общем танце. Туман стал кирпично-красным, а гудение сменилось чем-то вроде оглушительного колокольного звона, от которого Мур чуть не оглох. Он слышал, как ведьмы и колдуны в ужасе воют.

— Войте-войте, — иронично произнес Крестоманси, прислонившись к правой опоре арки. — Каждый из вас уже потерял свой колдовской дар. Можете жаловаться своим депутатам, а те пусть обсуждают вашу проблему в парламенте, ну а мы это уж как-нибудь переживем.

Перепуганных колдунов в мокрых до нитки воскресных костюмах выталкивало из белого вихря и затягивало под арку, как затягивает в водоворот опавшие листья. Их было без счета — целые легионы. Но в этом столпотворении Крестоманси умудрился отыскать обоих Нострумов и подвести их прямо к Муру. Тот несказанно обрадовался, увидев, как один из его орлов восседает на плечах Генри Нострума, клюя некроманта в лысое темя, а другой летает вокруг Уильяма, то и дело атакуя его самые упитанные части.

— Отзови орлов, — распорядился волшебник.

Мур послушался, хотя и неохотно, и на траву тут же упала пара наручников. И братьев Нострумов, и наручники тут же закружило в вихре и унесло под арку вслед за всеми остальными.

Самой последней явилась Гвендолен. Крестоманси, конечно же, остановил и ее.

Белый вихрь тут же исчез, гудение утихло, и все члены Семьи, слегка запыхавшиеся и мокрые, стали собираться вместе на солнечном склоне холма. Муру казалось, что сад по-прежнему вертится, хотя, вероятно, он вечно находился в движении. Гвендолен испуганно огляделась.

— Отпустите меня! Я должна вернуться обратно и снова стать королевой! — потребовала она.

— Не будь такой эгоисткой, — спокойно проговорил волшебник. — Ты не имеешь права распоряжаться судьбами восьми девочек, гоняя их из одного мира в другой. Оставайся здесь и научись заниматься волшебством по-человечески. Кстати, эти твои придворные вовсе не исполняют твоих поручений — они только притворяются...

— Мне все равно! — взвизгнула Гвендолен.

С этими словами она подобрала подол золотой одежды, скинула туфли с острыми носами и бросилась к арке. Крестоманси попытался остановить упрямицу, но она завертелась веретеном и бросила ему в лицо последнюю горсть драконьей крови. Пока волшебник, отступив, протирал глаза, Гвендолен поспешно шагнула в проем арки. Послышался хлопок, и пространство между опорами погрузилось во тьму. Когда тьма рассеялась, под аркой снова был только кусочек луга, а от Гвендолен не осталось и следа — даже остроносых туфель.

— Что она натворила? — взволнованно спросила старая дама в кружевных перчатках.

— Навсегда закрыла себя в том мире, — ответил Крестоманси, еще более встревоженный. — Не правда ли, Мур?

Мальчик чуть ли не с радостью кивнул. Все к лучшему: едва ли ему хотелось снова увидеть Гвендолен.

— Смотрите, что из этого вышло, — воскликнул мистер Сондерс, кивнув в сторону холма.

По склону, спотыкаясь и плача, спускалась... Дженет. Когда она подошла к Милли, та аккуратно передала Скрипку Джулии и нежно обняла Дженет. Та громко хлюпала носом. Вся Семья сочувственно окружила ее. Бернард дружески похлопал Дженет по спине, а старушка в перчатках пробормотала что-то утешительное.

Мур остался возле развалин в одиночестве, если не считать дракона, который вопросительно поглядывал на него из травы. Мальчика терзали муки совести. «Дженет, — думал он, — была счастлива в своем мире. Здесь она скучала по маме и папе. Теперь из-за меня она снова оказалась в этом мире, а Крестоманси еще называет Гвендолен эгоисткой!»

— Нет, все не совсем так, — как будто прочитав его мысли, сказала Дженет, стоявшая в окружении Семьи.

Девочка попыталась присесть на камень, но быстро вскочила с него, вспомнив о том, с какой целью хотели использовать глыбу совсем недавно.

Муру пришла в голову прекрасная мысль. Он вспомнил о голубом бархатном стуле из комнаты Гвендолен и приказал ему перенестись сюда. В следующее мгновение стул уже стоял на траве перед Дженет.

— Как это мило, — сквозь слезы улыбнулась она и собралась сесть.

— Я принадлежу Замку Крестоманси, — сообщил стул. — Я прина...

Под суровым взглядом мисс Веникc стул умолк, и Дженет наконец смогла сесть. Земля была неровной, поэтому стул слегка покачивался.

— А где Мур? — встревожилась Дженет.

— Я тут. Это я добыл для тебя стул. Ему было приятно видеть, что Дженет искренне обрадовалась.

— Кажется, самое время перекусить? — обратилась Милли к экономке. — Ведь уже почти два часа.

— Минутку, — откликнулась мисс Веникc и важно повернулась к дворецкому. Тот кивнул.

Через мгновение лакеи уже тащили сюда огромные корзины, вроде тех, в которых носят белье. Корзины оказались доверху набиты съестным. Чего тут только не было — и ветчина, и цыплята, и пироги с мясом, и заливное, и фрукты, и вино!

— Вот здорово! — пришел в восторг Роджер.

Пикник начался. Многие усаживались прямо на траву, а Мур постарался устроиться как можно дальше от Уилла Саггинса. Милли расположилась на плоском камне. Крестоманси, освежив лицо водой из источника, присоединился к Милли. Старая дама в перчатках извлекла — неизвестно откуда — небольшой пуф и со всем комфортом на него приземлилась, а Бернард хорошенько встряхнул брошенные Муром остатки веревки и превратил их в гамак. Натянув гамак между опорами арки, человечек плюхнулся в него. Такому комфорту можно было позавидовать, хотя Бернард с трудом удерживал равновесие, в особенности когда тянулся за очередным кушаньем. Скрипка получила куриное крылышко и забралась с ним на яблоню — подальше от дракона. Тот завидовал кошке, а поэтому то и дело пускал в ее сторону сердитый дым, в то же время не забывая наваливаться на Мура, чтобы поклянчить у него цыпленка или мясного пирога.

— Предупреждаю, — сказал мистер Сондерс, — это самый испорченный дракон в мире.

— Я единственный дракон в мире, — самодовольно проурчал дракоша.

Дженет все еще готова была заплакать.

— Дорогая, мы все понимаем, — утешала ее Милли, — и очень сожалеем.

— Хочешь, я отправлю тебя назад? — предложил Крестоманси. — Это не так просто — мир Гвендолен не принадлежит к нашей группе миров, — но я могу попробовать.

— Нет, нет. Все в порядке, — всхлипнув, заверила их Дженет. — Во всяком случае, все будет в порядке, когда я привыкну. Я хотела вернуться сюда, но теперь мне так грустно... Видите ли...

Ее губы задрожали, а глаза снова наполнились слезами. И тут откуда-то явился носовой платок и лег на ее ладонь. Мур не знал, кто это сделал, но ему хотелось верить, что он об этом подумал.

— Спасибо, — поблагодарила Дженет. — Видите ли, мама и папа не заметили подмены. — Она потерла под носом. — Я вернулась в свою спальню, а там другая девочка — ее вообще-то зовут Ромиллия — как раз делала записи в дневнике. Тут ее позвали, и она вышла, оставив тетрадь открытой. Девочка писала о том, как она боится, что мои родители заметят подмену, и как она рада, что пока ей удается это скрыть. Она ужасно не хочет возвращаться назад: в своем мире она была сиротой и ей там было плохо. В общем, когда я почитала дневник Ромиллии, мне стало жаль бедняжку. Между прочим, — строго добавила Дженет, — она рискует, ведя дневник в доме моих родителей. Я оставила ей записку, в которой посоветовала хранить дневник — раз уж ей так хочется его вести — в одном из моих тайников. А потом... потом я стала ждать и надеяться, что смогу вернуться сюда.

— Это очень мило с твоей стороны, — сказал Мур.

— Да, конечно, — поддержала его Милли. — Мы так рады твоему возвращению!

— Ты твердо решила? — спросил Крестоманси, оторвавшись от куриной ножки и пытливо глядя на Дженет.

Дженет решительно кивнула и всхлипнула разок-другой.

— О тебе я беспокоился больше всего, — признался волшебник. — Боюсь, я не сразу разобрался в происходящем. Видишь ли, Гвендолен узнала про волшебное зеркало, поэтому занималась колдовством в ванной чтобы мы ничего не узнали. К тому же никто из нас и представить себе не мог, какой мощью обладает Мур. Истина открылась мне только после злосчастной истории с лягушкой. Тогда-то я и решил выяснить, что происходит с Гвендолен и семью другими девочками. Гвендолен попала в свою стихию, а Дженнифер, занявшая место Ромиллии, — такая же жестокая, как Гвендолен, и всегда мечтала остаться сиротой. Что касается королевы Каролины, то она была так же недовольна своим миром, как Ромиллия — своим, и уже трижды оттуда убегала. Такая же картина с остальными пятью — все они оказались в выигрыше, возможно за исключением тебя.

Дженет убрала платок от лица и крайне сердито взглянула на Крестоманси:

— Почему вы не сказали мне, что знаете? Я могла бы не бояться вас так сильно. Да вы хоть представляете, что обрушилось на бедного Мура из-за всей этой истории? Я уже не говорю о себе, хотя я тоже порядком влипла — оказалась должна мистеру Бабуину двадцать фунтов. А откуда я могла знать вашу географию с историей? И нечего смеяться! — рассердилась она, заметив улыбки на лицах окружающих.

— Прости меня, пожалуйста, — примирительно сказал Крестоманси. — Поверь, мне тоже пришлось принять одно из самых трудных решений в жизни. Но объясни нам, ради бога, кто такой мистер Бабуин?

— Мистер Баслам, — неохотно пояснил Мур. — Гвендолен купила у него драконьей крови и не заплатила.

— Ах он мошенник — заламывает такую цену! — возмутилась Милли. — К тому же разве вы не знаете, что это незаконно?

— Завтра я с ним побеседую, — пообещал Бернард, приподнявшись в гамаке. — только боюсь, как бы он не удрал: негодяй ведь знает, что я за ним слежу.

— А почему решение было таким трудным? — спросила Дженет у Крестоманси.

Волшебник бросил куриную кость дракону и неспешно вытер пальцы носовым платком с вышитой золотом буквой «К». Затем он повернулся в сторону Мура и стал рассеянно разглядывать воздух над головой мальчика. Но Мур уже знал, что чем более рассеянным выглядит волшебник, тем он более сосредоточен на предмете разговора. Вот почему он почти не удивился, когда Крестоманси стал отвечать на вопрос.

— Из-за Мура. Нам было бы намного легче, если бы Мур решился рассказать о происшедшем кому-нибудь из нас. И у него была такая возможность. Но поскольку он молчал, мы думали, что он не догадывается о своем могуществе.

— Но я на самом деле не догадывался, — признался Мур.

— Думаю, вы все-таки не правы, — вновь вступила Дженет, очень довольная тем, что ей позволено задавать вопросы. — Ведь мы оба сильно вас боялись — так сильно, что забрались в этот сад, из-за чего и вы, и Мур едва не погибли. Вы должны были сказать нам.

— Возможно, — согласился Крестоманси, задумчиво очищая банан от кожуры. Он все еще сидел обернувшись к Муру. — Обычно мы не даем спуску таким людям, как Нострумы. Я знал, что они что-то затевают с помощью Гвендолен, но предполагал, что Мур знает об этом тоже, — извини меня, Мур. Гвендолен не провела бы в Замке и минуты, если бы мы не нуждались в тебе. Крестоманси должен обладать девятью жизнями. Любой другой волшебник слишком слаб для этого поста.

— Пост? — удивилась Дженет. — Я думала, это титул, передаваемый по наследству.

— Ну что ты! — засмеялся мистер Сондерс, тоже бросая куриную кость дракону. — Все мы — государственные служащие. Работа Крестоманси заключается в том, чтобы не позволить колдунам сосредоточить власть над миром в своих руках, — надо же и про обычных людей помнить. К тому же Крестоманси должен следить за тем, чтобы колдуны не попадали в те миры, где магия не так распространена, и не устраивали там кавардак. Вот такая важная работа. А мы его помощники.

— И нужны ему, как две левые ноги! — хихикнул Бернард, который барахтался в гамаке, пытаясь дотянуться до заливного.

— Брось, дружище, — возразил Крестоманси. — Я бы сегодня утонул без твоей помощи.

— А я тут как раз вспоминал о том, как был найден следующий Крестоманси, — сообщил Бернард, соскребая заливное со своего жилета. — По-моему, это произошло, когда мы совершенно зашли в тупик.

— Волшебников с девятью жизнями найти очень нелегко, — объяснил волшебник. — Во-первых, они крайне редки, а во-вторых, они должны хоть раз применить свою силу еще до того, как их обнаружат, — а Мур этого не сделал. Мы уже подумывали о том, не поискать ли кого-нибудь в другом мире, и тут Мур попал к Ясновидящей. Но хотя мы узнали, где этот человек находится, мы и понятия не имели о том, кто он. И уж тем более я не догадывался, что это Эрик Чант и что он мой родственник. Впрочем, мне следовало бы помнить о его родителях: они ведь были двоюродными братом и сестрой, а это увеличивает шансы их детей стать колдунами. Кстати, Фрэнк Чант даже писал мне. Он подозревал, что его дочь — ведьма и что она использует младшего брата в своих целях. Прости меня, Мур. Я оставил то письмо без внимания, поскольку твой отец обошелся со мной очень грубо, когда я предложил ему свою помощь — я хотел принять меры против того, чтобы его дети родились колдунами.

— Да он вообще был груб, — заметил Бернард.

— Так вот, значит, о чем эти письма, — понял наконец Мур.

— А я все равно не понимаю, — не унималась Дженет, — почему вы ничего не сказали Муру. Ну почему?

Крестоманси по-прежнему рассеянно смотрел в сторону Мура. Было понятно, что он очень сосредоточен.

— Дело вот в чем, — заговорил волшебник. — Вот познакомился я с Муром. Он вроде бы не способен к волшебству. Зато его сестра творит совершенно невероятные вещи и не унимается даже после того, как у нее отбирают колдовские способности. Как я должен к этому относиться? Знает ли Мур, что происходит? Если нет, то почему? А если знает, то каковы его цели? Потом Гвендолен исчезает, а Мур об этом ни гу-гу. Так что я и сам жду ответов. Кстати, Мур по-прежнему не использует свой дар...

— Как это «не использует»? — запротестовала Дженет. — Он заставил конские каштаны дозреть и мешал Джулии делать мне гадости.

— А я-то не могла понять, что происходит, — пристыженно призналась Джулия.

— Оставьте меня в покое! — крикнул Мур и вскочил со своего места.

Ему было не по себе и ужасно обидно. Все встревожились — даже Крестоманси. Только Дженет осталась спокойна, но Мур не брал ее в расчет, ведь она еще не привыкла к волшебству.

— Прекратите обращаться со мной так осторожно! — потребовал мальчик, пытаясь не заплакать, а оттого чувствуя себя еще более неловко. — Я не дурачок и не дитя малое. Вы боитесь меня, не так ли? Вы ничего не говорили мне и не наказывали Гвендолен, потому что опасались, как бы я не сделал что нибудь ужасное. А я не сделал. Я не знаю как. Я не знал, что могу что-то сделать.

— Милый, просто никто не был уверен до конца, — проворковала Милли.

— Так будьте уверены теперь! — сердился Мур. — Все, что я делал,— делал по ошибке. По ошибке забрался в сад, по ошибке превратил Юфимию в лягушку — я ведь сперва даже не понял, что это моих рук дело.

— Эрик, не переживай из-за этого,— послышался голос Юфимии. Она сидела на склоне холма вместе с Уиллом Саггинсом. — Конечно, мне было нелегко справиться с потрясением, но я знаю, волшебники не такие, как мы, колдуны. А с Мэри я поговорю — обещаю.

— Лучше потолкуйте с Уиллом Саггинсом, раз уж мы вспомнили эту историю, — попросила Дженет. — Он ведь в любой момент может отомстить Муру и превратить его в лягушку.

— Что? — изумленно воскликнула горничная, отшатываясь от Уилла.

— В чем дело, Уилл? — поинтересовался Крестоманси.

— Я наложил на него заклятие, сэр, — с достоинством ответил Саггинс. — Оно начнет действовать, если в три часа пополудни он не выйдет на поединок со мной. Кстати, я буду тигром.

Крестоманси достал массивные золотые часы:

— Хм. Время дуэли. Уилл, не обижайся, но ты немного сглупил. Ладно, продолжай. Превращай Мура в лягушку или сам обернись тигром — я не вмешиваюсь.

Уилл Саггинс неуклюже поднялся и приблизился к Муру. Вид у Уилла был такой, словно бы он предпочел находиться в десятках миль отсюда.

— Что ж, пусть тесто займется делом, — пробормотал Саггинс.

Муру по-прежнему было так грустно и так хотелось плакать, что он подумал, не сделать ли одолжение Уиллу Саггинсу, превратясь в лягушку. А может, все-таки обернуться блохой? Впрочем, и то, и другое казалось ему ужасной глупостью.

— Почему бы тебе не превратиться в тигра? — обратился Мур к Саггинсу.

Как все и ожидали, Уилл обернулся прекрасным тигром, длинным, гибким, с яркими полосками. Его тело тяжело раскачивалось, когда он двигался вниз и вверх по склону холма. Но лапы двигались так легко, что он казался почти невесомым. Однако Уилл Саггинс сам испортил все впечатление, по-кошачьи умывая свою огромную морду лапой и заискивающе глядя на Крестоманси, — волшебник просто не смог удержаться от смеха. И тогда дракон взобрался на холм, чтобы поближе рассмотреть нового зверя. При виде дракоши Саггинс так перепугался, что встал на мощные задние лапы и бросился наутек. Муру стало очень стыдно за тигра, и он мгновенно превратил его обратно в Уилла Саггинса.

— Так он был ненастоящий? — разочарованно протянул дракон.

— Нет! — сказал Уилл Саггинс, вытирая лицо рукавом. — Ладно, парень, ты победил. Но как тебе удалось так быстро это сделать?

— Не знаю, — извиняющимся тоном ответил Мур. — Правда, понятия не имею. Может, я узнаю об этом, когда вы обучите меня магии? — обратился он к мистеру Сондерсу.

— Что ж... — растерянно начал мистер Сондерс.

— Нет, Майкл, — перебил его Крестоманси. — Ты прекрасно знаешь, что бессмысленно знакомить мальчугана с основами магии. Я сам буду заниматься с тобой, Мур, и, судя по всему, нам следует начать с углубленного изучения теории. Да, да, ты начнешь с того, на чем обучение обыкновенно заканчивается.

— Но почему же он не знал о своем даре? — добивалась ответа Дженет. — Я всегда злюсь, когда чего-то не знаю, а в этом случае я просто вне себя от гнева — ведь из-за незнания Мур попадал в такие переделки.

— Да, все это нелегко,— согласился волшебник. — Но, думаю, дело в самой природе волшебства. Со мной ведь поначалу тоже происходило нечто подобное. У меня совершенно не складывались отношения с магией, и я ничего не мог поделать. Однако вскоре выяснилось, что у меня девять жизней,— я терял их с такой скоростью, что это не могло остаться незамеченным. Тогда мне сказали: «Ты будешь следующим Крестоманси, когда вырастешь». Я пришел в ужас, поскольку мне не удавались и простейшие заклинания. Меня отправили к одному учителю, ужасному старику, чтобы он выяснил, почему у меня ничего не получается. Он взглянул на меня и сразу же прорычал:

«Вынимай все из карманов, Чант!» Я подчинился, так как очень его боялся. Я достал серебряные часы, две монетки — пенни и шестипенсовик, серебряный талисман — подарок моей крестной матери, серебряную булавку для галстука, которую я забыл приколоть, и серебряную пластинку для зубов. И как только все эти предметы покинули мои карманы, я смог творить совершенно невероятные вещи. Например, насколько я помню, крыша учительского дома отправилась в дальние края по моему приказанию.

— Значит, это правда — про серебро? — уточнила дотошная Дженет.

— Для меня — да, — просто ответил Крестоманси.

— Да, мой бедный друг, — подтвердила Милли, нежно улыбаясь ему. — Ведь это так неудобно — взять хотя бы деньги: мой муж может держать при себе только купюры или медяки.

— И если отец выдает нам деньги на карманные расходы вместо Майкла, то нам достаются одни медяки,— хихикнул Роджер. — Приходится таскать в кармане шестьдесят пенсов!

— Но труднее всего, конечно же, за едой, — призналась Милли. — Ведь бедняжка совершенно безоружен, когда в руках у него вилка и нож. Помните, как пользовалась этим несносная Гвендолен?

— Как глупо! — возмутилась Дженет. — Почему бы вам в таком случае не использовать столовые приборы из нержавеющей стали?

Милли и Крестоманси переглянулись.

— Мне это и в голову не приходило, — призналась Милли. — Дженет, детка, как хорошо, что ты остаешься с нами!

Дженет взглянула на Мура и засмеялась. И Мур, которому по-прежнему было грустно и хотелось плакать, все-таки улыбнулся в ответ.

Меню сайта
Поиск
Опрос
Нужно ли просмотр видео\чтение книг и манги онлайн?
Всего ответов: 7
Написать админу
Ваш e-mail:
Текст:



Друзья сайта
Статистика



Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Сегодня на сайт заходили


стихи Shining Tears X Wind техника астероиды глобальные катастрофы космос древние цивилизации OST Drama CD Чернобыль Haru Nana usagi drop Мастер и Маргарита Lumen Aang ведьмак My Sassy Girl Avenger Eastwick Dead Like Me Chrono Crusade Avatar. The Last Airbender Azula Night Head Genesis Keita Sahara Mizu Sahara oneshots Sumomo Yumeka Iroh Appa Zhao Jun Zuko Katara Momo mai Pakku Kaine Riff Stonehenge neji Cruel Fairytales Mary Weather Gravel Kingdom Angel Sanctuary Rosiel Setsuna Michael Rafael Alexiel nanatsusaya Katan Belial Mad Hatter Kurai Sara Sakuya Kira Kato Uriel Raziel Arachne Kirie Ruri Gabriel Lucifer Sevothtarte Laila Moonlil Count Cain Anael Zafkiel bloodhound Boys Next Door Camelot Garden Ludwig Kakumei Parfum Extrait 0 Fairy Cube Psycho Knocker The Lives of Christopher Chant Conrad's Fate The Pinhoe Egg The Magicians of Caprona Chrestomanci Mixed Magics Stealer of Souls Witch Week Charmed Life cosplay Astaroth Bumi Gyatso jet Ozai Roku Sokka Toph Suki Ty Lee Barbiel

Ошибка? Неточность? Опечатка? Сообщите админу||| Хостинг от uCoz